Двадцать лет прошло с тех пор, как Кэди Херон в последний раз пыталась сделать школьную математику крутой, и «Дрянные девчонки 3» открываются кадром, от которого зрители первой части вытирают глаза. Кэди, теперь уже учительница математики в той самой школе, где всё начиналось, сидит в пустом классе и проверяет тетради. Внутри — как будто ничего не изменилось: те же парты, тот же запах мела, та же доска, на которой она когда-то написала «Она не заслуживает никакого уважения». Но теперь на этой доске она пишет формулы. Её дочь, которую зовут Дженна (в честь лучшей подруги, которая уехала в Европу), учится здесь же. Она красивая, популярная и очень боится, что мать разрушит её репутацию. Сюжет начинается с того, что в школе появляется новенькая — девочка, которая носит старые вещи, читает книги на переменах и не знает, что такое TikTok. Её дразнят. Затравливают. Делают с ней то же, что когда-то делали с Кэди. И тогда Кэди видит: история повторяется. Только теперь она не подросток. Она взрослая. И у неё есть выбор — сидеть и смотреть или вмешаться и потерять любовь собственной дочери.
Детали окружения в «Дрянных девчонках 3» работают через ностальгию и контраст. Школа та же, но технологии другие: вместо записок — групповые чаты, вместо телефонных звонков — Instagram. В кабинете Кэди на стене висит та самая фотография «Пластиков» тридцатилетней давности — выцветшая, с загнутыми краями. Фильм фиксирует быт места, где Будущее наступило, а прошлое не хочет уходить: теперь столовая разделена не на «Пластиков» и «Неудачников», а на блогеров, тиктокеров и «обычных». Но суть та же.
Цветовая гамма фильма — это яркий, насыщенный розовый (ностальгия по оригиналу) и холодный синий (современная тикток-реальность). Оператор объясняет это так: мир изменился, но боль предательства осталась той же. Только в сценах воспоминаний Кэди цвет становится мягким, блёклым — как старая Polaroid-фотография, которую нельзя выбросить.
Режиссёр монтажа вводит правило: сцены в прошлом (воспоминания Кэди) — быстрая, прерывистая нарезка, как пульс подростка. Сцены в настоящем — более спокойные, длинные кадры. Самая длинная непрерывная сцена в фильме — десять минут, где Кэди лежит на диване и смотрит старые видео с выпускного. Она улыбается, потом начинает плакать. Дочь заходит и видит это — и впервые не насмехается, а садится рядом. «Ты была счастлива, мам?» Кэди не отвечает, но кладёт голову ей на плечо.
Постановщица «Дрянных девчонок 3» раньше снимала фильмы о подростках, пострадавших от травли. Этот опыт превращает комедию в драму о том, что взрослые не всегда знают, как помочь. Лучшая сцена фильма — эпизод в кабинете директора, где Кэди пытается объяснить, что новенькую травят, а директор (молодой, умный, из тех, кто вырос на первой части «Дрянных девчонок») пожимает плечами: «Это просто подростки, мисс Херон. Они сами разберутся». Кэди смотрит на него и видит себя. Такую же наивную.
В финале Кэди не устраивает грандиозного разоблачения. Она просто отвозит свою дочь и новенькую в то самое кафе, где тридцать лет назад Реджина объясняла ей правила игры. И говорит: «Я не буду вас учить, как жить. Я просто расскажу, что я сделала неправильно. А дальше — сами». Девочки смотрят на неё. Дочь плачет и обнимает новенькую.
Последние кадры фильма — это школьный коридор. Дочь Кэди и новенькая идут вместе, смеются. К ним подходит та самая новенькая, которую когда-то травили, и говорит: «Спасибо». Кэди смотрит из окна своего класса и улыбается. Титры идут под песню, которая играла в первой части, — но теперь в акустической, взрослой версии. Как память. Как напоминание. Как обещание, что можно стать лучше, чем твоя мать. Или хотя бы не повторить её ошибок.
«Дрянные девчонки 3» — это не сиквел, а терапия. Для тех, кто вырос. Для тех, кто помнит «Пластиков» и до сих пор вздрагивает при слове «джугс». Кэди Херон больше не пытается быть крутой. Она пытается быть мудрой. И у неё получается. Героини взрослеют. Но «Дрянные девчонки» остаются. Потому что буллинг не исчез. Изменились только декорации. Но если есть хоть одна взрослая, которая помнит, как это больно, — шанс есть всегда. Спасибо, Кэди. Ты была лучшей «ненастоящей» подругой. И стала лучшей настоящей мамой. А это важнее, чем любой трон в школьной столовой. Даже если он был розовый.