Психологический триллер Тодда Филлипса «Джокер 3» вышел тише, чем ожидал весь мир. После погрома в зале суда и гибели Ли Артур Флек не сбегает и не продолжает жечь города. Он оказывается в одиночной камере психиатрического крыла тюрьмы Блэкгейт без права передач и прогулок. Режиссёр намеренно убирает грим, музыку и публику. Остаётся только лицо Хоакина Феникса, которое учится ничего не выражать.
Художник-постановщик Марк Фридберг строит весь фильм на фактуре бетона, который плесневеет по-разному в зависимости от времени года. В «Джокере 3» нет ни одного гладкого предмета. Тумбочка обита рваным линолеумом, ложка гнутая, таблетки крошатся. Артур считает трещины на потолке — их ровно четыреста двенадцать. Режиссёр показывает это крупными планами по десять секунд, и вы впервые понимаете, что такое настоящее тюремное безумие. Цветовая гамма фильма вообще не меняется. Оператор Лоуренс Шер свел палитру к трём оттенкам: выцветший хаки, серый магнезит и цвет засохшей крови на ржавчине. Никаких фирменных красных пиджаков или синих стен коридоров. Даже когда Артуру снится Готэм, город в его голове остаётся таким же плоским, бледно-зелёным, как больничная койка. Это выдавливает из зрителя последнюю надежду — здесь не будет катарсиса.
Темпоритм монтажа Джеффа Грота напоминает работу сломанных часов. В «Джокере 3» медленные сцены даны намёком: сорок секунд Артур просто мнёт бумажный стаканчик. Быстрые — вообще отсутствуют. Единственный чувствительный всплеск происходит на сорок пятой минуте, когда охранник роняет ключи, и монтаж вдруг склеивает три кадра за полсекунды. И всё. Дальше снова тишина, шум вентиляции и сопение спящего соседа. Бэкграунд режиссёра Тодда Филлипса здесь проявляется неожиданно. Мастер комедийного тайминга из «Мальчишника в Вегасе» конструирует сцены ровно по тем же законам — разверни, задержи паузу, дай нелепости повиснуть в воздухе. Только вместо шутки теперь пустота. Тот же приём, другая эмоция. Фильм оказывается самым жестоким экспериментом Филлипса: он проверяет, сколько времени зритель готов смотреть на человека, которому больше нечего сказать.
Самый сильный образ «Джокера 3» даже не связан с Артуром. На шестьдесят пятой минуте появляется старик сокамерник, который не помнит своего имени, но каждый вечер пересказывает сюжет первого фильма 1989 года с Джеком Николсоном. Артур слушает его шесть дней, а на седьмой просит: «Расскажи ещё раз про ту сцену на лестнице». Это не ностальгия. Это попытка вспомнить, зачем вообще нужен был смех. Линия со сокамерником — единственное тёплое место в картине, и оно же самое болезненное. К финалу Артур отказывается даже от этого. Он смотрит в камеру наблюдения три минуты без единого движения лица. Ни гримасы, ни слезы, ни ухмылки. Потом камера выключается. И вы понимаете: «Джокер 3» — не о том, как человек сходит с ума. Он о том, как безумие устаёт быть интересным.