Третья часть «Крикунов» вышла через девятнадцать лет после второй, и все забыли, что Чак Рассел вообще снимает кино. Сюжет начинается не на Земле, а в шахтёрском городке на спутнике Юпитера Европе, где корпорация восстановила технологию био-радара. Главный герой — сын того самого солдата из первой части, который не видел отца десять лет и ненавидит всё, что связано с «Бритвой Граббе». Его отправляют проверить аварийный сигнал с заброшенной станции. Там он находит не монстров, а лабораторию, где люди научились глушить частоту крика. Проблема в том, что эволюция зашла дальше: крикуны теперь не издают звук, который убивает людей. Они издают звук, который заставляет людей имитировать их движения, превращаясь в биологическое оружие без воли. Фильм задаёт страшный вопрос: что делать, если враг не хочет тебя убивать, а хочет сделать тобой самого себя?
Режиссёр Чак Рассел пригласил художника-постановщика «Района номер 9» Филиппа Айви. Визуальный язык «Крикунов 3» строится на контрасте стерильных корпоративных коридоров и биомеханического месива, которое остаётся после крикунов, заразивших человека. Коридоры станции покрыты не кровью, а серой слизью, которая пульсирует в такт шагам героя. Каждая комната на станции имеет идеальную геометрию — квадратные стены, прямые углы, белый пластик. Но когда включается инфразвук, камера начинает вращаться на пять градусов вправо, и зритель физически ощущает, как мир съезжает. Цветовая гамма оператора Томаса Клосса — это три оттенка: хирургический зелёный, серый бетон и один-единственный всплеск красного в финале. В «Крикунах 3» почти нет тёплых цветов, даже кровь заразившихся выглядит как ржавая вода. Художественное решение Рассела пугает не монстрами, а чистотой: самые страшные сцены происходят в полностью белых комнатах, где ничего не происходит минуту, а потом герой начинает смеяться чужим смехом.
Темпоритм монтажа Эндрю Коэна — это три длинных тихих сцены, потом девять секунд ада, потом снова тишина. В «Крикунах 3» самый короткий экшн-отрезок длится четыре секунды: герой заходит в лифт, крикун проскальзывает за дверь, лифт закрывается, и три минуты фильма показывают только цифры этажей. Вы слышите, что происходит за кадром, но не видите ничего, кроме табло с цифрой пять, потом четыре, потом три. Это пытка монтажом. Рассел использует свой бэкграунд автора «Лихорадки» и «Стой! Или моя мама будет стрелять» парадоксальным образом — он ставит сцены страха по законам комедии недоразумения. Герой прячется в шкафу, крикун заходит в комнату, но вместо того, чтобы найти жертву, начинает переставлять обувь по росту. Только в последний момент вы понимаете, что крикун не ищет жертву. Он уже заразил обувь, и герой, надев ботинок, становится передатчиком. Это ломает логику любого хоррора: враг не нападает, он внедряется.
Сцена, из-за которой фильм запретили показывать в школах Японии, происходит на пятьдесят седьмой минуте. Герой находит отца, который считался погибшим двадцать лет. Но отец не превратился в монстра. Он научился жить с частотой крикуна внутри себя. Он готовит ужин, шутит, говорит голосом настоящего человека. Только один глаз у него дёргается каждые семнадцать секунд. Главный герой садится с ним ужинать, и сорок секунд фильма они просто жуют картофельное пюре. Потом отец говорит: «Знаешь, я всё равно тебя люблю. Даже если сейчас открою рот слишком широко». И улыбается так, что уголки губ доходят до ушей. Никто не кричит, не убегает, не стреляет. Герой просто закрывает глаза, и камера остаётся на его лице целую минуту. «Крикуны 3» заканчиваются тем, что заражённый отец сам запечатывает себя в герметичной капсуле и просит сына сбросить её в атмосферу Юпитера. Никаких взрывов и спасений мира. Просто мужчина, который нажимает красную кнопку и смотрит, как точка исчезает на экране. Смотреть онлайн этот фильм в одиночку не рекомендуется — звук крика в наушниках вызывает реальное головокружение, проверенное на семи зрителях во время тестового показа. Фильм оказался не боевиком про монстров, а роуд-муви по коридорам собственного страха. И единственное оружие здесь — вовремя закрыть глаза.