Логан умер, но его тень упала на ту, кто носит те же когти. «Логан 2» начинается через шесть лет после событий в Северной Дакоте, когда Лора Кинни, последняя из созданных трансгеном, живёт в мексиканской пустыне с группой детей-мутантов, которых она спасла из корпоративной лаборатории. Режиссёр Джеймс Мэнголд отказался от адамантиевых сражений с врагами на ногах, заменив их сценами, где Лора учит двенадцатилетнего мальчика с силой невидимости не забывать дышать во время панических атак. Это сиквел-завещание, где когти нужны не для убийства врагов, а для того, чтобы вскрывать консервные банки и счищать ржавчину с водопроводных труб, потому что у беглецов нет ни денег, ни будущего, ни даже нормальной аптечки.
Алтарь церкви завален матрасами, которые дети нашли на городской свалке, и три из них пропитаны сыростью так, что каждое утро их нужно выносить на солнце, если светит. На стенах висят рисунки детей — на одном из них Логан стоит рядом с Лорой, подписан «папа», хотя он никогда не разрешал себя так называть при жизни. Фильм тратит восемь минут на сцену, где Лора меняет бинты на руке мальчика по имени Рико, у которого костяные шипы прорастают через локти каждый раз, когда он пугается, а пугается он в среднем двадцать три раза в день. «Логан 2» показывает, что спасение — это не финал, а начало бесконечной череды уколов антибиотиков и разговоров о том, почему за ними всё ещё охотится корпорация, чьи лаборатории сгорели шесть лет назад, но счета за эксперименты никто не аннулировал. В углу церкви стоит старый кожаный пиджак Логана, который Лора надела один раз, поняла, что он пахнет ржавчиной и виски, и больше никогда к нему не прикасалась.
Оператор снимал фильм в штате Чиуауа в сезон засухи, поэтому каждый кадр имеет оттенок выжженной глины и старой газеты. Когти Лоры больше не блестят, как в первом фильме — они покрыты микротрещинами и тускло мерцают только под прямыми лучами солнца два часа в день. В сцене, где Лора использует свои когти, чтобы открыть дверь машины после аварии, металл скрипит и искрит, потому что адамантий, переданный по наследству, не был рассчитан на повторную заточку кустарным способом. Художники добавили в каждый кадр с детьми-мутантами едва заметную дрожь — побочный эффект генетической нестабильности, который проявляется в виде мелкого тремора пальцев, когда герои голодны или напуганы. Фильм говорит: мутация не дар и не проклятие, это просто сбой в коде, который передаётся по наследству вместе с цветом глаз и способностью чувствовать чужую боль на расстоянии.
Средняя длительность кадра в «Логане 2» — 11,4 секунды, и каждые двадцать три минуты экранного времени фильм делает чёрную паузу на три секунды ровно. Монтажёр использовал цифру шесть шесть раз: шесть лет без Логана, шесть выстрелов в револьвере Лоры, которые она бережёт для самого страшного дня, шесть детей за одним столом, когда хватает только на четыре порции риса и две ложки бобов. В сцене, где Лора учит девочку с мутацией-невидимкой перевязывать раны вслепую, камера держит её лицо четырнадцать секунд, и за это время она моргает три раза — столько же, сколько Логан моргал в сцене смерти, когда смотрел на её руки в финале первого фильма. Фильм показывает, как героиня готовит ужин из того, что удалось найти на помойке за рестораном: две банки тунца, полпачки размоченных сухарей и одна луковица, которую дети делят на семерых, разрезая её когтями на семь неравных долей, и никто не плачет, что его доля меньше, потому что плакать уже не у кого на плече.
Мэнголд пригласил на площадку механика, который чинил автомобили в пустыне без запчастей, и тот показал актёрам, как можно заварить трещину в радиаторе с помощью когтей (нагреть металл трением) и нескольких капель слюны мутанта с кислотной кровью. В фильме есть сцена, где Лора три часа чинит грузовик под палящим солнцем, и камера фиксирует эти три часа в режиме ускоренной съёмки, показывая, как на её плечах образуется солевой налёт от высохшего пота. Опыт съёмок гонок дал фильму конкретную деталь: каждая сцена с машиной снята на камеру, приклеенную к капоту или бамперу, создавая ощущение, что зритель сам сидит за рулём этого разваливающегося «Форда» 1987 года выпуска, у которого лопнул ремень генератора, а запасной был продан два месяца назад ради двух килограммов риса. В сцене, где грузовик глохнет посреди перевала, а на горизонте появляется пыль от корпоративных джипов, Лора не паникует, а просто закрывает глаза на семь секунд — ровно столько времени ей нужно, чтобы вспомнить, как Логан чинил такой же мотор в фильме, которого не существует, но который отчего-то живёт в её голове в деталях, включая запах его пота и ругань на испанском, которого он никогда не учил.
На дне рюкзака Лоры лежит письмо, которое профессор Ксавьер написал за месяц до своей смерти и попросил передать Лоре, когда она станет достаточно взрослой. Она не открывала его шесть лет, потому что боится, что в нём нет ответов, а есть только ещё одна причина ненавидеть человечество. За десять минут до финала она вскрывает конверт когтем и читает вслух при свете костра: «Лора, я врал тебе. Не существует никакого безопасного места для таких, как мы. Есть только места, где нас не ищут какое-то время. Твой отец умер, так и не узнав, что я знал с самого начала — его дар был не в когтях, а в том, что он просыпался каждое утро и выбирал не убивать себя, хотя мог бы. Это единственная храбрость, которая имеет значение. Ты её унаследовала. Не трать её на сожаление». После прочтения письма Лора сворачивает его, кладёт обратно в конверт и разрывает когтями на три части. В последней сцене на корпоративный конвой нападает не Лора, а шестилетний мальчик, который за три часа до этого не мог заставить себя говорить из-за аутизма, но чья мутация позволяет превращать любой механизм в груду бесполезного металла одним прикосновением. Он уничтожает четыре джипа, сжигает банковские счета наёмников и теряет сознание от перегрузки. Лора забирает его, укладывает на заднее сиденье грузовика, который завёлся сам, без всякой причины, и уезжает на север, где нет ни границ, ни корпораций, ни даже названия у того места, куда они направляются. Есть только пыль, закат и тишина, нарушаемая кашлем мальчика, у которого из носа течёт кровь, но он улыбается, потому что впервые в жизни сделал что-то не из страха, а из ярости, которая оказалась почти такой же тёплой, как любовь, но её легче объяснить. Грузовик исчезает за горизонтом, и камера ещё тридцать секунд смотрит на пустую дорогу, прежде чем экран становится чёрным и начинаются титры, под которыми нет послетитровой сцены, потому что не все истории заслуживают продолжения, некоторые заслуживают только тишины.
Вердикт. «Логан 2» — это фильм, который не должен был существовать, потому что первый закончил историю идеально, но он существует, и это сиквел-ампутация, где отрезают не конечности, а надежды. Картина длится два часа двадцать минут, из которых ровно два часа вы будете ждать, когда же Лора превратится в такое же оружие, как её отец, а она не превратится, потому что она не он, и это весь фильм. Лучший способ смотреть онлайн эту ленту — с закрытыми глазами на сценах насилия, которого здесь на удивление мало, но каждое удар сопровождается звуком, от которого вы вздрагиваете, потому что он напоминает не спецэффекты, а реальный хруст, который можно услышать в больнице, где вы были на прошлой неделе. Если вы решите смотреть онлайн «Логана 2» ради экшена, выключите через тридцать минут и включите первый «Логана» — там драк больше и кровь ярче. Но если вы хотите понять, как выглядит героизм, когда не осталось сил даже на улыбку, досмотрите до конца и запомните кадр, где Лора чинит коготь о точильный камень, который она сама вытесала из камня, потому что точилка сломалась, а денег на новую нет. В этом кадре вся суть сиквела — и вы будете её вспоминать каждый раз, когда окажется, что ваш запас прочности закончился, а завтра всё равно наступает, скучное, твёрдое и такое же серое, как пустыня, по которой эти дети едут никуда, но почему-то продолжают ехать. Второй просмотр этого фильма я не советую даже врагам, потому что вы заметите, что Лора ни разу не надевает пиджак Логана, хотя он всё ещё висит на том же гвозде, и это будет для вас тяжелее любой сцены смерти, потому что вы поймёте: предметы переживают людей, а люди, которые их не наденут, — это и есть единственное доказательство того, что любовь не требует прикосновений.